Я увидел вдалеке слабый отблеск костра. А рядом с вагоном, с ветви дерева, покачиваясь на легком ветерке, свисали два человеческих тела. Двое повешенных людей. Их лиц мне не забыть никогда. До самой смерти они будут стоять у меня перед глазами. Эти закатившиеся глаза, посиневшие лица, свёрнутые набок головы… Попутчик мой, нисколько не смущаясь видом повешенных, высунулся в открытую дверь и заорал в темноту: — Мишка! Витька! Давайте быстрее! Шевелитесь, мать вашу!!! Тут же из темноты выбежали двое парней, забросили в вагон три мешка и два автомата и запрыгнули сами. Двери закрылись и поезд снова рванулся вперёд. Новые мои попутчики были одеты совершенно по-городскому — в костюмах и при галстуках, в модных плащах. Какое-то дикое несоответствие, подумал я костюм, модные туфли, ночной лес, автомат и страшная морда в джутовом мешке. Но парней это несоответствие нисколько не смущало. Не удивило их и моё присутствие в вагоне, хотя, судя по всему, быть мне здесь совершенно не полагалось. — Михаил, — представился один из них, тот, что был в синем костюме. — А это — Витёк. Мы здесь… — Гляди-ка! — радостно перебил его Витёк. — Дядя Гриша опять манюка завалил! Здорового! — Молодец, дядя Гриша! — отозвался Михаил, подходя к торчащей из мешка злобной морде. — Поздравляю! И как ты только их находишь? Ночью-то… По запаху, что ли?.. Все трое рассмеялись. — А мы сегодня тоже неплохо поохотились! — гордо похвастался Витёк. Двоих этих видел? На сосне висят… — Да видел, видел я, — отозвался дядя Гриша. — Браконьеры, что ли? — Ну да, — нахмурился Михаил. — Повадились, понимаешь, в нашу зону… Вот, брынчей набили, восемь штук… — он кивком указал на мешки. — Сволочи… — Ага! — с жаром подхватил Витёк. — Идём это мы по лесу, и вдруг — костёр! А этот гад брынчей в мешки запихивает! И ружьишко его рядом… Лежит дожидается… Так и не дождалось!.. — А второй-то? — спросил дядя Гриша. — Тоже браконьер? — Да нет, — отмахнулся Михаил. — Это мы так, для компании… Под руку подвернулся… — А чё! — расхохотался Витёк. — Веревка была, время до поезда — тоже! Ничего, пускай повисит пока… Я сидел ни жив, ни мёртв, слушая эти разговоры.