Живое и смертельно опасное… Вторая тварь, вслед за первой, попыталась влезть в то же окно, но Михаил выстрелил прямо в оскаленную морду и она пропала. И тут же раскололось стекло в окне с противоположной стороны. Михаил не успел обернуться, как острые зубы впились ему в шею мёртвой хваткой. Он даже не вскрикнул, только судорожно дёрнувшийся палец выпустил в пол вагона остатки обоймы. Тварь сжала челюсти и мне показалось, что даже сквозь грохот выстрелов и визг я услышал хруст позвонков Михаила. Чудовище же тем временем вывалилось в окно, утащив за собой безвольно обмякшее тело. Едва оно скрылось с глаз, как к окну подскочил Витёк. Разинув в беззвучном крике рот, он высунулся по пояс в окно и открыл беспорядочный огонь. Всё это напоминало фрагмент из фильма ужасов и выглядело бы, возможно, довольно интересно, не окажись я одним из его персонажей. Я сидел, словно окаменев, и только тупо смотрел на широкий кровавый ручей, вытекающий из-под убитой Михаилом твари. А потом всё как-то вдруг закончилось. И не было уже выстрелов и отвратительного визга. И дядя Гриша с Витьком сидели на лавке и курили, сокрушенно покачивая головами. И вспоминали Михаила. И хмуро хвастались, кто из них сколько тварей подстрелил. А у меня перед глазами всё ещё стояла звериная морда и сильные челюсти, сжимающие слабую человеческую шею. И хруст. Хруст позвонков… Дядя Гриша поинтересовался, который час, Оказалось, что всего семь часов. А мне-то казалось, что весь этот кошмар длился гораздо дольше. — Скоро приедем, — заявил мне Витёк. Я тупо кивнул. Мне не хотелось говорить. — Не трожь человека, — сказал дядя Гриша. — Видишь — не в себе он. Да и то сказать — городской… Не привыкший… Опять же — без оружия… Примерно через полчаса поезд замедлил ход и остановился. Двери раскрылись. Мои спутники засуетились, подхватили свои мешки и оружие. Они выпрыгнули из вагона и с удивлением посмотрели на меня. — А ты чего же? — спросил Витёк. — Давай быстрее! Я покачал головой. Я всё еще верил, что мне нельзя выходить из вагона.