Я потёр ладонью лицо. Чёрт побери, кажется я проспал свою остановку! Или нет?.. Поезд замедлил ход, видимо приближаясь к станции. Я приготовился услышать объявление и понять наконец, проехал я свою остановку или нет? Но поезд снова набрал ход и понёсся по туннелю, мимо пляшущих за окнами проводов. Станции я так и не увидел. Наверное, мы просто пропускали другой состав или ещё что-нибудь в этом роде (я слышал около десяти различных версий, объясняющих подобные внезапные остановки в метро, но ни одна из них мне не кажется достаточно убедительной). Я поёрзал на сиденье, устраиваясь поудобнее (насколько вообще можно удобно устроиться на жёстких лавках вагонов метро) и подумал, что рано или поздно, а к станции мы подъедем, и название её объявят по радио. Ну, или я сам увижу её и пойму, прозевал я свою остановку или нет. Рано или поздно. Но, наверное, минуты через две — три, не больше. Если, конечно, не будет этих непонятных остановок в туннеле… И, словно в ответ на мои мысли, поезд начал замедлять свой ход, а потом и вовсе остановился. Гнетущая тишина наполнила вагон. Я кашлянул и звук этот показался мне неуместно громким и резким в замершем воздухе. А тут еще в вагоне погас свет и я погрузился в темноту. Мне стало очень неуютно. Услужливый страх сразу же обострил мой слух. Мне показалось, что в вагоне раздаётся какой-то шелест или шорох. Словно огромная змея, невидимая в темноте, подползала ко мне, царапая своим чешуйчатым телом по металлическим деталям пола. Или, может быть, вовсе не змея. Может быть крысы. Громадные отвратительные крысы, которые только и ждали, когда погаснет свет, чтобы выползти из щелей и наброситься, впиться острыми зубами в беззащитную жертву. Я слышал достаточно много россказней о крысах, обитающих в метро, чтобы живо вообразить себе всю эту картину. Всю последовательность их действий, все звуки и ощущения. Во рту у меня пересохло и холодные мурашки вереницей пробежали по спине. Я осознавал, что все эти страхи мною же самим и придуманы; что не только крыс или там змей нет в вагоне, но и самого звука, послужившего толчком для всех этих фантазий, — самого звука тоже нет.