– Нет. Не люди они. Голову даю на отсечение. Хотя людьми и прикидываются.
– Ты документы у них спрашивал?
– С хорьком легче беседовать, чем с кем-нибудь из них. Не успеешь рта раскрыть, а его уже и след простыл.
– Что – быстро бегают?
– Да нет. Еле ходят. Как медведи в цирке. Но не поймаешь. Объяснить это я не могу.
– Фотографировать пробовал?
– Пробовал. Ничего не вышло. То пленка бракованная, то проявитель не тот, то еще что-нибудь.
В это время в дверь постучали. Вошел дежурный с листком бумаги в руках.
– Позвонили с железнодорожной станции, – доложил он. – У одной гражданки сумочку похитили. С деньгами. Желтого цвета, из искусственной кожи, на длинном ремне.
– Вызови ко мне кого-нибудь из уголовного розыска, – сказал начальник. – Ты, Баловнев, можешь идти. Подумай хорошенько над моими словами. Да и постричься тебе надо. Что это за кудри!
В единственном кресле маленькой парикмахерской девчонка-практикантка возилась с заросшим, как Робинзон Крузо, рыжим верзилой. Баловнев повесил фуражку на крюк и принялся дожидаться своей очереди.
Минут через пять ножницы перестали щелкать, и девчонка, критически осмотрев свое творение, похожее на растрепанное сорочье гнездо, ледяным голосом осведомилась:
– Освежить?
Не дожидаясь ответа, она сдернула с клиента простыню и энергично встряхнула ее. Однако счастливый обладатель соломенных лохм не спешил покидать кресло. Баловневу пришлось встать и легонько похлопать его по лицу. Парень при этом вздрогнул, как от электрического удара. Обреченно закрыв глаза, он пытался засунуть что-то себе под рубашку. На его коленях, словно змея, извивался тонкий желтый ремешок.