– Я хочу привести в порядок мой серп. Хорошо бы точильный камень, и наждак…

   – Конечно! У меня есть даже ножовка по металлу…

   Он снова покраснел. Хвастается, как мальчишка! Но женщина благодарила его со всей искренностью, а ножовка привела ее в восхищение. Через десять минут, доедая от нечего делать последнюю лепешку, он с удовольствием наблюдал, как она возится с серпом. Чем-то это напоминало его возню с веслами. Привычка, за много лет не утратившая оттенок любовности.

   Темнота не была женщине помехой. Ей вполне хватало света луны.

   – Я бы мог смастерить вам новую рукоять для серпа, – сказал он. – Здесь рядом есть буковая роща. Ваша старушка, конечно, еще послужит. Но всегда хорошо иметь под рукой запас.

   Она улыбнулась.

   – Вы очень любезны.

   Лодочник понял, что это отказ, но рискнул еще раз.

   – Я умею работать с деревом. С металлом – не очень, а с деревом умею. Я сам делаю себе весла. Хотите посмотреть?

   – Уверена, что у вас чудесные весла, – засмеялась она. – И золотые руки. Просто мне не хотелось бы обременять вас пустой работой. Если я ухаживаю за серпом по привычке, это не значит, что и вы должны делать то же самое. Но если случится чудо, и у меня возникнет нужда в новой рукояти, вы будете первым, к кому я обращусь.

   – Хорошо, – серьезно кивнул лодочник. – Пусть я буду первым.

   Женщина вдруг отложила серп в сторону.

   – Знаете, что я скажу? Я удивляюсь, почему вообще не выбросила эту железяку. Кому она теперь нужна? – разве что мне. И то как память. Одни хранят любовные письма, другие – медальон с локоном волос, а я – этот серп.

   – А я – лодку.

   Слова вырвались сами, непроизвольно. В следующий миг он уже пожалел о сказанном. И, чтобы скрыть замешательство, задал вопрос – главный, мучительный, который терзал его день за днем, пока он ждал на берегу: