- Тогда вы попали бы в эту мясорубку вслепую, - что правда. - И не могли бы даже бросить карты.

Чего вы делать не станете. В любом случае.

И дальше, дальше, дальше. Спокойно, участливо. Да, ситуация крайне тяжелая, да, вы не управленец, не боевик, вы биотехнолог, и, естественно, герой, просто потому что хотя бы попробовали ее решить... это белый шум. Но именно тот шум, который нужен.

Человек в кресле слушает не слова, а голос. Молча, глядя совершенно слепыми глазами. Только тянется к звуку, при этом не двигаясь с места. У подавляющего большинства людей весь этот невербальный комплекс должен вызывать непреодолимое желание погладить, обнять и накрыть собой.

В нашем случае ничего хорошего из этого не получится. Но слова ему, тем не менее, нужны. Они тоже перевариваются где-то. Как внимание и участие. Почему-то он предпочитает ходить за этим сюда. Странно - но он в своем праве, тем более, что дать ему желаемое несложно. Сочувствовать господину Сфорца очень легко. Искренне восхищаться им - тоже. Для этого не требуется никакого внутреннего усилия. Он не собирается ни отказываться, ни отступать. Ему просто нужно перезарядить батарейки.

Господин Сфорца слушает - или не слушает - но периодически кивает, потом скорбно жалуется на избыток идиотов в мире, на то, что он не хотел, не просил и не мечтал, что он желал бы родиться где-нибудь на три этажа пониже, и завершает все это гораздо более оригинальным признанием:

- Понимаете ли, я... не умею думать.

- Что вы имеете в виду?

- Ну... - безвольный жест. - Так как это делают нормальные люди. Логически. Никогда не мог научиться играть в шахматы. Ход, за ним еще ход - варианты, следствия...

Тех, кто его учил, следовало бы уволить без выходного пособия. Господина де Сандовала - тоже. Правда, я не уверен, что ему вообще платят.