— Ты всегда был таким! И никогда ты меня не любил! — зло произнесла она.

— Хорошие выводы! Когда же я успел тебе так опротиветь? — отозвался он.

— Не знаю. Это произошло так давно, что я уже и не помню! — она не думала смягчать тон, нет, ей, во чтобы то ни стало, хотелось сделать как можно больнее своему супругу.

— Грустно. А если я скажу, что я всегда тебя любил и люблю, тебе станет легче? — он не сдавался в попытке наладить общение.

— Ты сделаешь все как всегда… с притворством!

— А ты вспомни, что сделала для меня? Ведь, правда, вспомни наши пятьдесят лет совместной жизни.

— У тебя не клеятся доводы. Ты и сам знаешь, что я вырастила для тебя трех прекрасных сыновей.

— Звучит так, словно я не принимал участия в их воспитании! — вновь взвелся он.

— Так и есть! — она скривила губы и одновременно попыталась улыбнуться. Спокойствие, хотя бы видимое, было ей к лицу.

— А ты хоть раз была на моей выставке? Страшно сказать, жена художника никогда не была на выставке. А еще пуще того, она никогда не поддерживала моего творчества! Всегда ухмылки, ирония, — еще одна обида ранила ее, но она сдержалась, чтобы не расплакаться.

Она знала, что с мужем надо быть немного жесткой, тогда он выдаст все карты, ну, не карты, а свои недовольства. То же самое совершал и он, дознаваясь о доселе неизвестных фактах совместного житья-бытья:

— Автор всегда должен стремиться вперед, а если я начну тебя хвалить, зазнаешься ведь, а так со временем не потерял ты стремление идти вперед, добиваться новых вершин. И даже в девяносто ты можешь дать фору любому амбициозному юнцу, и все благодаря моей холодности! Полагаю, что теперь ты получил ответ на свой животрепещущий вопрос. Тайна раскрыта, — все же это была ирония, нескрываемая ирония, и все для того, чтобы взбередить его душу так, чтобы у него осталось больше вопросов, чем ответов.