Бежать было бы глупо. Прятаться – бесперспективно.

Посланник остановился на вершине дюны, спокойный, уверенный. Зная, что в случае необходимости сможет справиться с ними со всеми, Леек ожидал первой встречи с обитателями Данаи.

Одинокий человек, обнаженная кожа которого слишком нежна для того, кто умудрился оказаться в самом сердце серебряных песков и выжить. Он, должно быть, казался очень подозрителен приближающимся всадникам...

Они окружили его, быстрые, точно ртуть, на своих изящных скакунах. Предводитель легко соскочил на землю, и в глаза Лееку смело взглянули черные, обрамленные густыми ресницами и потрясающе выразительные глаза. Глаза, которые могли бы заставить позеленеть от зависти любую женщину. Однако линии мощного поджарого тела не оставляли сомнений, что это именно мужчина. Воин. Сын пустыни.

Лицо всадника было закрыто темной тканью, фигура скрыта широкой одеждой, но движения и повадка выдавали врожденную уверенность человека, чьи предки в течение многих и многих поколений ходили по этим ненадежным пескам.

Рука человека скользнула к поясу – Леек напрягся... – и отцепила кожаную фляжку, оплетенную серебром и украшенную причудливым тиснением. Бедуин спокойно протянул воду незнакомому человеку и сказал на вполне понятном, хотя и несколько архаично звучащем койне:

– Отпей, Посланный Богами, здесь телу нужна живительная влага. Мы долго ждали тебя. И ты пришел вовремя...

Он едва заметно вздрогнул, просыпаясь, – небывалый срыв для того, кто привык плыть между сном и явью, в любую секунду будучи готовым отразить атаку. А проснувшись, еще долго лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в звук собственного дыхания и пытаясь понять, как жить дальше.