- Папа, ты едешь завтра на Луну?

- Да, дочка. А что?

- А почему Стэсси Гармонд, что кварталом дальше, говорит, что ее стари...

- Отец, а не старикан! - поправил ее Доннуа.

- ... что ее отец не хочет пожелать тебе на завтра ничего хорошего? Он сказал, что все Черные плохие, и чтоб завтра ты умер. Так мне Стэсси сказала, вонючка!

Доннуа остановился и, наклонившись, заглянул в широко раскрытые черные глаза.

- Малышка, не обращай внимание на то, кто что тебе говорит. Запомни: Черные хорошие, а Белые - плохие. Вот в чем правда, моя милая. И никто не убьет твоего папочку, потому что завтра он сам всем головы пооткручивает. Ну, теперь ты мне веришь?

Девочка быстро закивала.

- Черные хорошие, все Белые - вонючки.

Доннуа с нежностью погладил ее по голове.

- Сформулировано грубовато, но чувства верные. Ладно, пойдем-ка обедать.

Они заняли свои места за столом. Дети сразу замолчали, склонив головы, еле заметно поглядывая в сторону раздатчика, откуда со слабым хлопком выдвигались на стол тарелки с горячим, пока Доннуа произносил молитву:

- Всемилостивый Господь, который на небесах, благодарим тебя за нашу прекрасную пищу, не оставляй нас своей милостью и даруй нам победу над врагами нашими, если мы эту победу заслужим. Благослови нас самих и наш образ жизни. Аминь.

- Аминь, - повторил Массаро.

- Аминь, - сказала Лоутс Массаро.

- Аминь, - кивнула Иоланда.

- Ай-мэн, - пробормотали дети.

Потом вилки устремились к тарелкам, заработали челюсти, обед пошел своим чередом.

Они сидели, спорили и выясняли, кто более прав и разве это не прекрасно, что Луну сделали полем битвы, а Земля теперь избавлена от дальнейших разрушений вроде тех, которые причинили ей варвары еще в двадцатом веке.