Тема разговора была изменена. Доннуа печально кивнул.

- Ага, почему бы тебе и не знать об этом. А все из-за тупости этого кретина, полковника Левинсона. Он даже не додумался перекрыть сверху створками ракетные шахты. Чистое самоубийство! Ну и черт с ними, они тоже за это поплатились!

Массаро молча согласился и сделал последний глоток чая, сдобренного хайболлом.

- Ага, и изрядно, папочка, изрядно!

Доннуа махнул рукой в сторону наборного диска робобармена, вмонтированного в обслуживающую систему в стене напротив.

- Братишка, будь добр, повтори. Я слишком удобно устроился, чтобы двигаться.

С кухни донеслось женское хихиканье, потом из решетки коммуникатора раздался голос Иоланды Доннуа: - Эй, герои, обед готов. Поспешите. - Потом она добавила: - Билл, крикнешь детишек со двора?

- О'кей, Ио.

Билл Доннуа подошел к каплеобразному выступу в углу гостиной и побарабанил пальцами по решетке, прикрывающей отверстие. На нижних этажах, футах в пятидесяти под землей, дети Доннуа услышали этот звук и замолчали, ожидая, что скажет отец.

- Кормежка ждет, чудовища! Свистать всех наверх!

Ребятишки повыскакивали из своих комнат и игрового зала и вручили себя засасывающей силе невидимого воздушного лифта, который находился в полости внутри стены.

Первой явилась Полли, золотистые волосы которой были заплетены косами, уложенными вокруг ее головки в шведском стиле. Руки ее были чистыми.

Следом появился Бартоломью-Аарон, который опять рассопливился, потому что Поликушка двинула ему локтем. Последней показалась Поликушка - названная в честь героини Горького с заплаканной мордашкой.

Доннуа с притворной строгостью покачал головой и шлепнул Полли по попке, как привык делать, отправляя детей за обеденный стол.

- Следи за этими чудовищами, сестричка!

Дети со смехом помчались в столовую, которая располагалась в доме параллельно выложенному кафелем холлу. Все, кроме Поликушки. Темноволосая Поликушка вцепилась в отцовскую руку и, неумело подбирая слова, спросила: