— Послушай, друган, а талоны-то на что? Может мне этого совсем не нужно?

— Дурак ты, Лешка, — тотчас же из-под груды белья отозвалась Нюрка,Сорок лет тебя жизнь по башке бьет, а ума совсем не прибавляется. Сейчас время такое, что все брать надо-ть. Ежели размер не подойдет, так ить на водку поменяем. Или еще на что потребное. На дворе капитализм бушует, а ему, видите ли, талоны не нужны!

— Петрович, — с укоризной в голосе произнес черт, так что Лешка сразу почувствовал себя виноватым,Отоваришься тем, чем захочешь. Самым нужным! Загадаешь желание, порвешь талончик — и получай, что запросил, — черт-те знает откуда на столе рядом с «Договором» появились три сиреневых листочка.

—И-и-и! — завизжала Нюрка, — Бери быстрей талоны, Лексей, пока ить дають! Подписывай быстрее! — Нюрка силой затолкала огрызок карандаша в Лешкину руку. Не выдержав Нюркиного напора, Лешка поставил под «Договором» свою закорючку-подпись.

— Отоваримся! — от счастья Нюрка совсем обалдела, — Достану ить такое, что ни одной бабе в подъезде не снилось. Старухи на скамеечках совсем оборзеют.

— Эх, дорогая Анна Павловна, — от такого обращения Нюрка осеклась на полуслове и покраснела. По имени-отчеству ее последний раз величали в восьмом классе, когда аттестат вручали. — Сначала хорошо было бы текст «Договора» почитать, а уж потом подписывать, — в голосе черта не то нотки сочувствия появились, не то просто насмехался рогатый, — А там написано, что если к концу очередных суток талон не будет порван, то он сам собой исчезнет, а исполнится последнее желание Алексея Петровича. А еще написано, что все запрошенное вами в удвоенном объеме достанется Куньке и вдесятеро взыщется с бывших мужей Анны Павловны. Причем в самом наипакостнейшем варианте, хотя и без смертоубийства. И последнее, во время действия нашего договора, — голос у черта стал прямо-таки издевательским, — Стоять вам в очередях не перестоять.