— Ессей — представитель религии солнечного культа, ее служители отрицают рабство и жертвоприношения, поклоняются… — просветил сокувшинников кот, не разжимая рта и неслышно для окружающих, — но, определенно, ненатуральный… ненатуральный.

Друзья согласно склонили головы.

— Обожаю закусывать фалернское жареными цыплятами, — тихо и жизнерадостно продолжил кот, похрустывая косточками третьего цыпленка, — но натолкнулся на усмешливо покривившийся рот Фагота и, без всякого перехода, предположил, — но не разбавил ли вино лукавый хозяин?

Его вид стал критически настроенным, а усатая морда исполнилась негодованием.

Фагот, забывший о своем кувшине из-за речистого ессея, немедленно проверил гипотезу кота и поперхнулся, — конечно же, разбавил толстый плут. Но, где же он?

Будто услышав призыв, хозяин засеменил к ним своими толстыми ножками.

— Еще вина? — его шельмоватые заплывшие глазки хитро щурились, а объемистый живот непрерывно колыхался и булькал.

Фагот встал во весь свой нескладный рост и навис над толстяком.

— Тебя же предупреждали, чтобы не разбавлял вино…

На попытку хозяина открыть рот и оправдаться, Фагот сжал своими длинными пальцами его нос, сразу залиловевший, и внушительно сказал загустевшим тенором речь, привлекшую внимание всех обитателей харчевни.

— Знай, обманывая жаждущего, ты обманываешь самого Юпитера. А, посему — делать это надо умело, ловко и незаметно. А, если не умеешь этого — плати сполна!

Хозяин харчевни руками вцепился в пальцы Фагота и силился их отодрать от своего носа, но не мог. Он завороженно впился в глаза говорящего, один из которых сверкал алмазом, а другой мерцал ужасающей пустотой.

— Сейчас ты бесплатно принесешь каждому своему гостю по две кружки вина, — проникновенно продолжил мучитель и лишь после этого выпустил злосчастный нос, незамедлительно налившийся свекольным цветом.