Мампо выглядел рассерженным и смущенным. Пинто тут же пожалела о своих словах.

– Я не говорила с ней, Мампо. Я все придумала.

– Честно?

– Клянусь. И все равно она скажет «нет».

– Откуда ты знаешь?

«Потому что ты принадлежишь мне», – хотелось выпалить Пинто. Вместо этого она произнесла:

– Она не хочет выходить замуж.

– Еще захочет, – уныло вздохнул Мампо. – Все в конце концов выходят замуж.

Стемнело. Взявшись за руки, юноша и девочка начали пробираться назад в город, через груды обломков. Пинто чувствовала сильную руку Мампо, легко и уверенно державшую ее ладошку. Дважды девочка притворялась, будто спотыкается, чтобы почувствовать, как сжимаются пальцы Мампо, удерживая ее от падения. На самом деле Пинто была проворна, как горная козочка, и смогла бы найти путь обратно даже при свете звезд или даже в полной темноте. Однако ей нравилось играть в некую секретную игру – Пинто воображала, что они с Мампо помолвлены. В голове девочки звучали слова обряда: «Я проведу свои дни, слыша твой голос, а ночью я буду от тебя не дальше вытянутой руки».

Они миновали заброшенные строения Серого округа – сегодня лишь банды подростков использовали их для своих тайных сборищ. Вскоре Пинто и Мампо вошли в освещенный Алый округ. Старое название еще было в ходу, хотя только некоторые дома сохранили прежний цвет. После перемен жители Араманта возненавидели предписанные законом оттенки, и во всем городе радужные краски были стерты с окон, дверей и даже крыш. Но с тех пор прошло пять лет, солнечные лучи вперемешку с дождями поработали над внешним обликом зданий – и старые цвета проступили вновь.

На главной площади было людно и очень шумно. Так толком и не начавшись, собрание закончилось, увязнув в процедурных вопросах. Люди устремились по домам, ожесточенно споря на ходу. Мампо никогда не принимал участия в городских собраниях. Ему казалось, что на этих сборищах все пытаются говорить одновременно, никто никого не слушает, и в результате люди расходятся, оставшись при своем мнении.