Через несколько часов я встретился с де Мораном. Вид у него был ослепительный.

- Что-нибудь нашли? - спросил я.

На темном от загара лице блеснули фарфоровые зубы.

- Археологи никогда не говорят "да", пока не отбросят тысячу "нет". Есть кое-что... Но для обработки материала нужно время...

- Разговор с жрецом племени майя, записанный на магнитную пленку? Координаты древних городов? Письмо финикийцев со штампом "авиа"? допытывался я.

- Можете не продолжать. Оттиск статьи о Храме "Черного тукана" я вышлю вам сразу же после ее выхода в свет. Куда удобнее, в Лондон или в Оксфорд?

Не знаю, что дернуло меня ответить.

- Боюсь, что я приеду за ним сюда, - сказал я и сам удивился.

- Отлично, дружище! Когда вы приедете?

- Я еще ничего не знаю, я далеко не уверен, но...

- Зато я знаю, док! Это зов сельвы! Вы конченый человек, док. Вы быстро забудете Европу. Жизнь в Бразилии...

- Напрасно стараетесь, дорогой Альфонзо, добродетели сельвы меня не интересуют, меня волнуют ее пороки.

Де Моран осекся и удивленно посмотрел на меня. Затем быстро переключился на излюбленную тему. Он стал уверять меня, что археологи Бразилии находятся накануне великих открытий.

Я не слишком внимательно прислушивался к его словам. Мне запомнилось только, что около города Дураду найдена камея египетского происхождения, в штате Параибос открыт нефритовый амулет, возле Лимы обнаружен саркофаг египетского стиля, а в Серра Маранжу - финикийские стеклянные бусы и серьга с изображением нильского крокодила.

- Как могли попасть в Бразилию все эти вещи? - отчаянно жестикулируя, наступал на меня де Моран. - А бледнолицые индейцы? А изображение ленивца и тюленя, выгравированное на склонах реки Риу-Урубу?