- Энн, я не обманывал тебя, дорогая, пойми меня правильно. Я не могу бросить работу на полдороге. Это будет зря потраченное время, и только. Мне нужно окончить исследование, возможно, придется снова слетать в Бразилию.

Я осекся. После долгой разлуки нельзя говорить о новом расставании. Да и не собирался я в Бразилию! Просто это торчало у меня в подсознании и лезло на язык.

- Вот как... - губы Энн сжались в тонкую черточку. - И надолго?

- Не знаю. Месяца на два, на три.

- Значит, на четыре, на пять, на шесть... Теперь я знаю, что твои сроки надо удваивать.

Она замолчала и отвернулась к темному стеклу. Происходило непоправимое, и ничего нельзя было сделать.

- Ну, наконец, - сказала она и повернулась ко мне, - а если я тебя очень попрошу, попрошу так, как я умею просить... ради меня оставить немедленно университет и никогда, понимаешь, никогда не уезжать в Южную Америку, ты сделаешь это? Для меня, понимаешь, для меня, я тебе за это всей жизнью своей заплачу, понимаешь?

У меня пересохло в горле.

- Энн, что с тобой, детка? Энн, успокойся!

Она яростно замотала головой, золотые волосы пролились сверкающим водопадом.

- Только "да" или "нет"! И сразу же! - крикнула она.

- Когда это нужно сделать? - спросил я, глотая сухую пустоту.

Она подняла на меня полные слез глаза. Только теперь я видел боль, которую причинял ей.

- Завтра.

Как мне хотелось сказать ей "да"! Но это значило растянуть эту боль и обиду на всю жизнь, на те тысячи ночей и дней, которые мы проведем вместе. Это значило положить эту боль в нашу постель и оставить ее нашим детям, это значило...

- Нет, - сказал я.

Мне показалось, что сейчас она меня ударит.

- Пойдем, - она встала и пошла к выходу. Я последовал за ней. - Я поеду одна.