— Принесите судовые документы, — потребовал офицер в зюйдвестке.

Линдаль принес.

Боши начали внимательно просматривать судовой журнал. Взяв удостоверение личности Линдаля, они отошли на корму, где было посветлее, и стали о чем-то совещаться. До Линдаля долетали обрывки фраз, да к тому же он плохо говорил по-немецки. Все же он понял, что разговор шел о нем. Офицер в зюйдвестке в чем-то горячо убеждал другого, высокого худощавого блондина, но тот почему-то не соглашался.

Когда они вернулись к Линдалю, блондин спросил его:

— Вы англичанин?

Совершенно инстинктивно Линдаль понял, что не должен говорить правду. Шел 1939 год, и он понимал, что близка война.

— Американец. Мой дед покинул Германию и обосновался в Бостоне.

— Он был немец?

— Да.

Немцы переглянулись.

— У вас есть шлюпка? — спросил блондин.

Линдаль кивнул и указал рукой на правый борт.

— Отлично. Мы даем вам, — он взглянул на светящийся циферблат часов, сорок минут. Погрузите в шлюпку все самое необходимое и плывите к берегу.

— Как это — к берегу?.. — не понял Линдаль. — Ведь до материка свыше шестисот миль…

— А зачем вам материк? — рассмеялся офицер в зюйдвестке. — В судовом журнале значится, что вы держите курс на Галапагосские острова. Ну и плывите себе на здоровье. Каких-нибудь сто миль.

— Но… ведь это же просто убийство! — Линдаль все еще не мог понять, чего от него хотят.

— Ну! Поговори мне еще, свинья! Ты должен быть счастлив, что фатерлянду потребовалось такое жалкое корыто. Собирайся живо! Если через сорок минут ты не будешь в море…

Линдаль начал переносить провизию в шлюпку.

— Что там? — спросил офицер в зюйдвестке, указывая на ящик с пивом.

— Имбирное пиво.