— Кто он такой? — спросил меня Хей-Тиррип.

— Кам-Четтера, воин, — что я еще мог к этому добавить?

— Я догадался, что он из твоих, это ясно. Что он хочет сказать?

— Тир, поверь мне, я об этом знаю не больше твоего.

Кам-Четтера вышел на трибуну, окинул взглядом зал, убеждаясь, что его слушают, и начал:

— Я не буду много говорить, мне вообще привычнее действовать, а не говорить, но кое-что высказать надо. Я не понимаю, чего все так набросились на Кам-Хейнаки. Да, он убил этого Дел-Могана, но разве вы не слышали, что он вчера сказал? Тот действительно не давал ему работать, кому бы такое понравилось? Я не думаю, что кому-то из присутствующих понравилось бы. Подумайте, кого вы хотите осудить?! Человека, который вытащил нашу родину с самого низа! Да, не все у него получалось гладко, но когда ставишь такие цели, это и невозможно. Спросите любого человека на улице, и он скажет, что жизнь в последнее время стала гораздо лучше — я уже не говорю про то, какое место сейчас Хайлам занимает в галактике. А вы хотите снять его за одно убийство. По-моему, это несправедливо. Извините, что вышло немного сумбурно, но я не оратор, я воин. Я сказал все, — не дожидаясь вопросов, Кам-Четтера покинул трибуну.

— Проклятье! — воскликнул Хей-Тиррип так, что его услышали не только соседи. Затем, спохватившись, добавил уже тише: — Откуда взялся этот солдафон?!

— Он такой же член Собрания, — сказал я.

— Играет чужими руками. Если он думает, что это ему поможет… Хей-Тиррип закончил фразу нецензурным ругательством.

Встал Киг-Айтрени и сделал рукой знак, что хочет тишины. Когда зал умолк, он заговорил:

— Совершенно справедливо, что мы должны выслушивать мнение каждого, но я категорически не согласен с предыдущим выступавшим. Он говорит, что Кам-Хейнаки очень много сделал для Хайлама. Я согласен, и то же самое до меня говорил Дел-Моган: действительно, после полной анархии времени последнего императора Хайламу нужна была сильная власть, которая навела бы порядок.