Все эти кинокадры пронеслись перед мной, как перед одиночным зрителем в панорамном кинозале, после чего я спокойно собрал свои вещи: что положено - в сейф, остальное в шкаф или в кейс. Накинув плащ, попрощался с Пашей, который бумажки дописывал, и мимо постов направился к выходу.

"Жигуленок" я обычно на улице Воинова оставляю, у Дома Писателя, чтоб сослуживцам не было ясно, что я на тестевском подарке катаюсь. Ходьбы примерно минуты три - проветриваюсь заодно. Добрался я, в машину залез, мотор прогреваю, а глянул через переднее стекло - она стоит, гражданка Розенштейн. Подождала, значит, меня на Литейном, и незаметно прокралась по пятам. Тут бы мне дать задний ход, развернуться и уехать, но что-то профессиональное взыграло. Ведь вместо того, чтобы мне следить - следили за мной.

Я, приопустив боковое стекло, сказал ей:

- Вы, Розенштейн, как видно, о чем-то интересном спросите желаете. Это по вашему местоположению заметно. Маячить нам нечего. Так что садитесь в машину... несколько минут у вас имеется.

Она уселась без долгих разговоров.

- Несколько минут - это чтоб выкурить одну сигарету. Можно? спросила она. Вот зараза, и голос в ее пользу говорит. Сочный такой, а не писк, как у моей женушки.

- Само собой. Не надо "аск", гражданка.

Я достаю "Стюардессу", она - "Кэмел". Не угощать, не угощаться мне не резон. Так что каждый дымит своим. А радио шепелявит: "...высокие удои это не только промышленная технология, но и бережное отношение животноводов к своим хвостатым подопечным..."

- Ну? - прекратил я паузу, которая в общем-то была выгодна мне.