- Я не спросить, а попросить хотела. Мне суд грозит, а затем срок... или психушка. Вы не облегчили бы мою участь?

Примерно таким невзволнованным голосом спрашивают: "интересный мужчина, не угостите ли шампанским?" Но все равно бабское чутье у нее будь здоров. Там, в Большом Доме, дамочка старалась не глядеть на меня, да я тоже не пялился на нее, однако она почуяла-таки любопытство с моей стороны. И сейчас в вечернем полумраке, луч уличного фонаря выхватывал ее ножку от сверхмодного короткого сапожка и далеко за коленку. Даже шубка распахнулась самым надлежащим образом.

Сейчас надо отделаться парой фраз о квалифицированности товарища Коссовского, о гуманном советском суде, подождать пока догорит ее быстрая американская сигарета и выпроводить вон. Но я некстати вспомнил Затуллина с его "образом врага" и, напротив, Сайко с его "бережным" отношением к филологам и даже спекулянтам-валютчикам, поэтому буркнул невпопад.

- Да-да я помню рекомендации классика. "И милость к падшим призывал". Вы, наверное, филолог?

- Я врач-инфекционист, в Боткинской больнице работаю, гепатит лечу, дизентерию, сальмонеллез.

- Ну, так и лечили бы себе запор с поносом, пробки в задницу вставляли бы, никто бы вас не тронул, не тридцать седьмой же, и не пятьдесят первый. А то ведь вляпались в такое дерьмо, что вам на своей работе и не снилось.

- У меня муж усвистал в Америку два года назад. Он - тоже инфекционист. Сейчас в Бостоне работает.

- Два года назад проще было. Ну, а вы то чего, гражданка Розенштейн, заменжевались и отъединили свою судьбу от моторного супруга?

- У меня дед был старым большевиком-ленинцем, даже улицу в его честь прозвали. Папашу в том же преданном духе вырастил. Предки мои, преподаватели научного коммунизма, никуда бы не двинулись. Не могла же я их бросить и мчаться куда-то с Иосифом.

- Ясно, свободолюбивый муж Ося - ненадежный, батька с мамкой, хоть и доценты марксизма-ленинизма, все-таки опора. Ну, и когда вы встали на скользкую тропку антисоветизма?