- В самом деле, нет, - было заметно, что несмотря на все страхи за свою общечеловеческую, а также женскую честь, ей нравятся импровизации и экспромты.

- И обязательно на "ты", Лиза. Иначе испортишь весь праздник.

Мы зашли в комнату, причем я пропустил свою руку у нее под локтем. Задымленная, горланящая, патлатая, бородатая компания, на секунду сделав тишину, уставилась на меня.

- Это Глеб, мой одноклассник, - правильно сыграла Лиза.

- А это гражданка Розенштейн, которая всегда у меня списывала.

И тут я понял, что вижу неподалеку Фиму Гольденберга. С излишней длиной волос, как и все тут, но не с гитарою, не со стаканом, а с книжкой в руке.

- Фима, алтер шлепер, сколько лет, сколько зим. Хоть не в Эрец Исраэль, но все-таки с "Ликутей Тора" перед носом.

- А, Глеб - это ты? - несколько вяло отозвался Фима.

- Так вы Гольденберга тоже вызывали? - зашипела в среднее ухо Лиза.

- Успокойся, любительница фекалий, мы с Фимой не пересекались по служебной линии, а просто совместно проучились в триста восемнадцатой школе. Правда, он для получения пятерок сидел на передней парте, я на задней. И я совершенно не виноват, что он завалил экзамены на Восточный факультет, где по всей логике вещей нахватать "бананов" должен был я. Но с одной логикой вещей жили бы мы скучно словно в какой-нибудь Швейцарии.

- Ага, если он проучился вместе с Фимой, то, значит, не мог учиться с Лизкой и уж тем более давать ей списывать, - выступила какая-то поддатая личность с бородой типа метла как у Фиделя.

- В одномерном мире живете, а еще пьяница, - сурово высказался я. На самом-то деле может быть все. В этой жизни я учился вместе с Фимой, в прошлой - вместе с Лизонькой. В каббале это называется "гилгул". Товарищ Гольденберг меня понимает.

- Так вы тоже "аид", как я сразу не заметил эти висящие уши, извинительно произнесла бухая личность.