А Лиза вперилась в меня уже с тревожным недоумением. Видимо, она представляла товарища Фролова энкавэдистом с большим маузером, спрятанным где-то в мотне, а не востоковедом, знающем, что творится в голове Фимы Гольденберга. Когда я уже восседал по левую руку от доктора Розенштейн, уже принял "на грудь" и рассказывал свежий анекдот, за который у нас недавно терзали одного клиента, ко мне неожиданно подвалил Фима.

- Глеб, почему ты здесь околачиваешься?

- В твоих словах звучит ужас, будто я каменный гость. А я ведь живой, белковый, имею право присутствовать в любой точке пространства. К тому же ты слышал, я друг Лизы, свежий или несвежий, не так уж важно.

- Я знаю всех ее друзей, я догадываюсь, кто ты, - глаза Фимы смотрели с напряжением, но голос стих до шепота. - Ты пришел из-за Иосифа или Зусмана, то есть, ты работаешь на Большой Дом. Кто-то вроде тебя должен был появиться.

Тут уж впервые мне стало неуютно. Этот очкарик видит меня насквозь. Хотя есть и для него затемнения.

- Если взаправду, мой четырехглазый брат, то я здесь не из-за Иосифа или Зусмана, как ты выразился. А потому что мне приглянулась Лиза и я готов ради нее на... В общем, готов.

Он неожиданно согласился.

- Да, это так. Я несколько запутался. Выходит, ты не с "обратной стороны".

- Ладно, это со своим Ицхаком Луриа и Шнеером Залманом разбирайся, кто является полномочным представителем вампирской стороны "ситра ахара". Меня сейчас другое интересует: Лиза сейчас одна? В кроватном смысле этого слова.

- Вот тот мохнатый член у окошка с гитарой, Костя Сючиц, сейчас кантуется у нее, - с явной неприязнью к "члену" объяснил Фима. Однако я не имел ничего против гражданина Сючица, с его помощью мне предстояло отмазаться от Лизы.

И тут меня обуяло. Опять соблазн, впрочем не тот, что заставил спасать докторшу. Однако, в случае ошибки он мог мне дорого обойтись. В случае, если Фима тоже работает на Комитет. Но я все-таки не удержался.