Руго поднес флягу к губам и выпил жадно, все до дна. Человек оглядел его.

- Ты не так уж изувечен, - заметил он, - только порезы и царапины. Вы, тролли, всегда были крепкими ребятами. Все же дам тебе немного аневрина.

Он выудил из кармана тюбик с желтой мазью и намазал ею раны. Боль ослабла, перешла в теплый зуд, и Руго вздохнул с облегчением.

- Вы очень добры, сэр, - сказал он неуверенно.

- Да нет! Я и так хотел с тобой встретиться. Как теперь себя чувствуешь? Лучше?

Руго кивнул медленно, пытаясь унять оставшуюся дрожь.

- Я в порядке, сэр, - сказал он.

- Не называй меня "сэр"! Многие умерли бы со смеху, услышав это. Однако что с тобой приключилось?

- Я... я хотел еды, сэр, простите. Я х-хотел еды. Но они - он велел мне убираться. Потом появились собаки и дети...

- Детишки иногда бывают весьма жестокими маленькими чудовищами, это точно! Ты можешь идти, старина? Я хотел бы поискать какую-нибудь тень.

Руго поднялся на ноги. Это оказалось легче, чем он ожидал.

- Пожалуйста, не будете ли так добры, я знаю местечко, где есть деревья...

Человек тихо, но образно выругался.

- Так вот что они натворили! Мало того, что они уничтожили целый народ, так нужно было еще и последнего оставшегося лишить мужества и воли! Послушай, ты! Я - Мануэль Джонс, и я ставлю условие: или же ты говоришь со мной, как один свободный бродяга с другим, или же не говоришь вовсе. Теперь пойдем, поищем твои деревья!

Они пошли вверх по тропе молча (если не считать того, что человек насвистывал под нос непристойную песенку), пересекли ручей и вошли в заросли. И когда Руго улегся в тени, испещренной пятнами света, ему показалось, что он заново родился. Руго вздохнул, дал телу расслабиться, приник к земле, черпая ее древнюю силу.

Человек разжег костер, открыл несколько банок из своей котомки и вывалил их содержимое в котелок. Руго голодным взглядом следил за ним, стыдясь и злясь на себя за урчание в желудке. Мануэль Джонс присел на корточки под деревом, сдвинул шляпу на затылок и заново зажег трубку.