— А ты будешь хорошо себя вести? — голосом воспитателя детского сада осведомился Женя, хотя и не до конца вник в суть дела.

Мужчина не успел что-либо пообещать. «Шурик» вдруг встал, с жаром пожал ему руку и, коверкая русские слова, рассказал что-то о товарище Мао и нерушимой дружбе между КНР и СССР. Этим он окончательно добил Марата, покинувшего поле брани в полной растерянности.

Ночь неумолимо надвигалась на землю, и самое время было отойти ко сну, но мы никак не могли угомониться. Наши ангелы-хранители продолжали трудиться в авральном режиме, как кочегары паровоза, удирающего от банды батьки Махно.

Выйдя подышать свежим воздухом, мы обнаружили там компанию подростков, возившихся с мотоциклом, и в наших затуманенных мозгах тут же родился новый идиотский план. Жаль, «Шурик» куда-то пропал. Его акцент мог бы стать частью замысла, но ничего не поделаешь — нам пришлось сыграть роль иностранцев самим.

Мы наговорили молодежи кучу ерунды, используя не столько свои скудные познания в английском, сколько произношение характерных звуков, почерпнутых у американских президентов.

— Я есть немножко иностранец, — твердил я.

— Гитлер капут! — вторил мне Женя.

Но на пацанов наши откровения производили неблагоприятное впечатление.

— Понаехали тут, говнюки, — пробурчал себе под нос тот, что копался в движке, в полной уверенности, что его не понимают.

— Я-я! Мы долго ехать, — подыграл ему Женя.

Затем мы попытались давать различные советы относительно ремонта двигателя внутреннего сгорания, но молодёжь только продолжала ругать нас и раздражалась всё сильней. Тогда я, находясь в импровизационном экстазе, сообщил:

— Мой привёз в СССР много одежда. Garment

— И много жвачка, — подхватил Женя.

— Мы можем сходить в наша комната и принести вам много garment and chewing gum

Предложение понравилось пацанам, и лёд в наших отношениях сразу начал таять. Но тут вдруг появился «Шурик». Он заметил нас, и ему почему-то померещилось, что у его советских товарищей возникли проблемы. И даже более того — что он может их разрешить. Если первое ещё хоть как-то соответствовало действительности, то во втором он сильно заблуждался.