Так или иначе, в перерывах между пьянками у них получалось обсуждать ещё и некоторые деловые вопросы. В общем виде будущая схема отношений двух «уважаемых организаций» вырисовывалась достаточно ясно и сводилась к формуле: «две доски — одна пуховка». Открытым оставался лишь вопрос, какое именно количество вышеуказанных товаров отразится в финальном соглашении.
Надо сказать, что бартер в то время являлся единственным способом торговли Родиной, и им активно пользовались все без исключения «уважаемые организации». В Китай везли строевой лес под видом дров, минеральные удобрения, замаскированные под отходы с очистных сооружений, отечественные автомобили — в качестве металлолома. Обратно гнали вагоны, гружёные фонариками и термосами, полотенцами и яблочными компотами. Самым талантливым иногда удавалось убедить несговорчивых китайцев на электронные наручные часы, слепленные в Гонконге, или магнитолы того же производителя. Руководители партийных и хозяйственных организаций, вскормленные в лучших патриотических традициях, не спали ночей, сочиняя схемы ухода от контроля со стороны любимой партии. Придумывали, чтобы ещё такого продать. Первые пустыри на теле нерушимого Союза образовались именно тогда.
Итогом недельного советско-китайского запоя стал «протокол намерений», которому, к слову сказать, предстояло пройти ещё множество согласований в высших инстанциях. Подписали его, соответственно, товарищ Чан и Остап, и обстановка при этом ничуть не уступала по своей торжественности Кремлёвской. Её не портили даже опухшие лица обоих руководителей.
После этого программа пребывания «китайцев» на родине практического марксизма исчерпала себя, силы участников марафона были на исходе, да вот только поезд «Москва-Пекин», на который они предусмотрительно взяли обратные билеты, отходил через неделю. Остап, изрядно уставший от хитрых иностранцев, решил сбыть их с рук, и наши с Женей услуги пришлись ко двору как нельзя кстати. Юра без промедления составил «расширенную смету», Остап, не глядя, подмахнул её, и наши каникулы продолжились. Теперь, правда, в семидесяти километрах от города, в филиале гостиницы «Интурист» на берегу красивейшего озера.