– Да, что ты Саныч, – хныкнул Шум держащий у разбитого носа влажный платок. – Ты спроси, какая падла мне шнурки завязала! А если бы я с крыши навернулся мля! Ваффен, ты сучонок чухонский это сделал?

Они снова собрались в вагоне, служившем им столовой. Такой нынче выдался обед. Эмоциональный и конфликтный. Родька больше не разглядывала людей. Она сидела тихо в стороне и, молча смотрела в свою миску, боясь хоть чем-то выдать свою проделку.

– Пошел ты нахер! – истерично воскликнул эстонец в ответ Шуму.

– Я тебя на ремни порежу, Ваффен!

– Угомонитесь! – заорал Саныч. – Кто это сделал на самом деле?! У кого мозги набекрень и такие шутки шутит, а?!

– А нехрен спать на вахте, – послышался голос Моряка.

Все взглянули в его сторону. Его бороду, не таясь, пересекала злая ухмылка.

– Кто бы не сделал, был прав. – Добавил Моряк.

– Так это ты?! – зашипел скинхед. – Я тебя урою чурка!

– Я над спящими часовыми не так стебусь. – Спокойно проговорил военный. – Если бы это был я…

И моряк вдруг вскочил со стула и, схватив Шума сзади за голову, приставил к его глотке нож.

– Я бы сделал глубокий надрез от уха до уха! И вытащил бы оттуда твой поганый язык!

– Сделай это сейчас, – Хмыкнул Ваффен.

Саныч медленно поднялся во весь рост. В его руке лязгнул кусок арматуры.

– Ну-ка отпусти его, тельник. Я кому сказал. – Угрожающе произнес машинист электропоезда.

Моряк бросил на Саныча злой взгляд. Видно он очень не любил когда ему угрожали. Оттолкнув от себя скинхеда, Моряк сел на свое место и стал есть.

– Я же говорил вам, что он чурка, – проворчал Шум, косясь на военного.

– Если у него темные волосы и борода, то это еще ничего не значит. – Пожал плечами Щербатый.

– А твоя рожа что значит? – ухмыльнулся скин.