– Слышь, бритоголовый. Я эту арматурину сейчас об твою голову гнуть начну, – предупредил Саныч.

Шум замолк.

– Итак, слушайте меня. Дурость ваша меня порядком допекать начала. Это мое метро. Это мой поезд. Это моя, мать вашу, станция. Кому что не нравится, валите к бениной маме. А если вам тут комфортно и уютно, то сидите и не рыпайтесь. И шутить так друг над другом не надо. И бродить средь бела дня в поисках беды не надо. Ладно, сами сгинете. А как беду сюда приволочете? А? Ваффен!

– Чего…

– Ходил куда?

– Я никуда не ходил. Я на станции был. Родька видела, что я на месте.

– Ладно. Щербатый, ты.

– Я тоже дома сидел. Книжку читал. – Щербатый снова пожал плечами, опустив лицо и поедая обед.

– Клим?

– Чего Клим… – он угрюмо посмотрел на Саныча.

– Шлялся где говорю!

– Я лекарства искал. Язва замучила, спасу нет.

– Нашел?

– Нет, – Клим дернул плечом.

– Погоди, а что за барахло ты тащил? – удивился Жиган.

– Просто барахло, – буркнул Клим.

– Так ты говорил что…

– Да нет там ничего путного, – разозлился Клим.

– Моряк? – Хмурый Саныч повернул голову в сторону бородатого.

– Я в тоннель ходил.

– А за каким хреном?

– Уровень воды смотрел. Не повышается ли. И фон замерял.

– Ну, это конечно дело полезное. И в тоннель ходить не по городу шляться все же.

– Ишь… Герой, – хмыкнул Жиган.

– А ты Жига куда задницу свою волочил?

– Я людей видел.

– Да?

– Да, – Жиган огрызнулся. – Это ведь наш дозорный славный видеть должен был, а не я. Но он так вахту несет, что даже не заметит, как его отпердолили, пока рожать пора не настанет!

– Жиган, да ты полегче! – протестующее воскликнул Шум. – Ты сам-то в дозорах не стоишь!

– Хайло завали! – рявкнул Саныч. – Так откуда и куда люди шли?