На лицах сидящих обозначились довольные ухмылки.

На мгновение он замолчал, обвел взглядом соратников.

– Я виделся со связной, – слова выходили какими-то тяжелыми, словно их вырубили из камня.

– Что же сказали наши друзья с Брайтон-Бич? – спросил кто-то.

– Они довольны нами, – Владимир вздохнул, – но требуют большего…

– Чего же? – искренне удивился худой юноша.

– Дело в том, что, – он замолчал, – им удалось достать ядерную бомбу. Вскоре она будет доставлена в Москву.

Единый вздох удивления прокатился по помещению.

– Что? – худой не удержался, вскочил. – Нам не дадут этого сделать!

– Почему, Иван? – спокойно возразила женщина. – Никто не смог помешать арабам в две тысячи одиннадцатом взорвать Вашингтон! Чем мы хуже?

– Тогда не было СКС! – лицо Ивана корежила судорога, глаза сверкали.

– Стойте! – резко сказал Владимир, вскидывая руку. – Ты, Иван, сядь. Татьяна, молчи!

Гам стих. Иван опустился в кресло.

– Специальная Контрольная Служба сейчас не та, что сто лет назад, – медленно проговорил Владимир. – Они привыкли к тому, что никому даже в голову не приходит посягнуть на ядерное оружие! И уже то, что с одного из хранилищ в Северной Америке удалось похитить бомбу, говорит о том, сто Служба слаба! Груз уже в пути, и вопрос не в том, сумеем ли мы использовать его. Я уверен – сумеем! Вопрос в том, стоит ли нам это делать… Одно дело – уничтожить здание, а другое – разрушить половину огромного города!

– Ради нашего дела можно пойти на все! – резкий, скрипучий голос раздался из угла, и невольно все повернулись к его обладателю.

– Ты так думаешь, Игорь? – спросил Иван, нервно оглаживая подбородок.

– Да, – Игорь Пороховщиков, хозяин школы искусств, двинул рукой и инвалидная коляска, в которой он сидел, слегка переместилась. – Пусть сгинет этот город, в котором от русских и России осталась только память! Пусть он превратится в радиоактивный ад! Зато во всем мире вспомнят, что есть еще такой народ – русские! Я – за!