* * *
Грянуло орудие. Публика заорала, подбрасывая шапки. - Так их, так! Зеваки жрали пряную пицу и пили маисовую. Пленка шипела, ролики скребли, механика трещала. Вторая камера, наведенная на здание, бесстрастно фиксировала расстрел... Макарио замедлил скорость до предельной. Ста двадцати пяти миллиметровый снаряд устремился к дымящимся черным пролетам окон, проник в одну из этих уже пустых глазниц, рванул изнутри. Этаж ощетинился языками пламени. Затем снова работал первый оператор: - Чтоб они там сгорели, сволочи! - вопила толпа. - Да здравствует Сенатор! Камера скользнула вдоль моста - четыре танка вели прицельный огонь, методично расправляясь с боекомплектом. На том берегу виднелись еще четыре машины. - Ну, что, Мак! Обгадились твои? - директор по-отчески положил ему руку на плечо. Макарио резко обернулся, стряхивая ладонь, исподлобья глянул на директора. - Шучу, шучу! - успокоил тот. Он снова развернулся к пульту. Камера дала наезд на первый этаж. Сперва он, Макарио, не понял, что это. Резкости не хватало: колючий кустарник с редкими листья - это сейчас, десять лет спустя, камеры сами меняют межфокусное расстояние, выдержку и прочее. Подходы к Парламенту были блокированы по всему периметру мотками спирали Бруно. Клочья одежды и мяса висели повсюду. Раскуроченный дверной проем на метр от верха был забрызган мозгами справа и слева. Сотни трупов не успевших вбежать внутрь бедалаг громоздились тут же. - Ты снимал? - деловито осведомился директор студии, попыхивая сигарой он так и стоял за спиной.