— Но он ведь не соврал насчет гигантского моржа, — напомнил Маздам Дикий.

— Какого-такого моржа?

— Ну, помнишь, мы шли по ледяному полю? И вдруг он как заорет: «Берегись! На нас сейчас нападет гигантский морж!»

— А, тот морж…

Вилли снова посмотрел на вершину. Воздух здесь казался разряженным, цвета — куда темнее, чем обычно: такое впечатление, подними руку — и коснешься неба.

— Никто не знает, наверху есть туалет? — спросил он.

— Должон быть, — откликнулся Калеб-Потрошитель. — Точняк, я слыхал о таком. Великий Божественный Толчок.

— Чиво?

Они дружно повернулись к тому, что на первый взгляд могло показаться кучей меха на колесиках. Однако привычный к данному зрелищу глаз видел нечто иное, а именно: древнее кресло-каталку, установленное на лыжи и покрытое сплошным одеялом из шкур. Из шкур таращились подозрительные звериные глазки-бусинки.

К спинке кресла был привязан бочонок.

— Пора кормить его кашей, — сказал Малыш Вилли, подвешивая над огнем закопченный котелок.

— Чиво?

— БАЛАНДУ ТВОЮ ГРЕЮ, ХЭМИШ!

— Снова клятый морж?

— ДА!

— Чиво?

Все они были стариками, и беседы их в основном состояли из жалоб на боли в ногах, спинах и желудках. Двигались они медленно. Но было в их облике что-то этакое. Главным образом в глазах.

А глаза говорили, что эти старики побывали везде, где бы это самое «везде» ни было. И что бы «это» ни было, они это делали — иногда по несколько раз. И никогда, ни разу в жизни эти старики не покупали местных футболок. И они доподлинно знали значение слова «страх». Страх — это то, что случалось с другими людьми.

— Жаль, Старика Винсента с нами нет, — сказал Калеб-Потрошитель, бесцельно ковыряясь палкой в углях.

— Мы, кажется, договорились больше не поминать его, — резко произнес Маздам Дикий. — Он отбыл, и клятое дело с концом.