— Да, но как он отбыл… О боги, надеюсь, со мной такого не случится. Такое… оно ни с кем не должно случаться.

— Енто конечно, — согласился Маздам.

— Настоящий был мужик. С честью выходил из всех передряг.

— Конечно.

— И в конце жизни схватить…

— Да знаем мы всё! Заткнешься ты или нет?!

— Ужин готов, — сказал Калеб, доставая из углей дымящийся кусок жира. — Шикарный моржовый бифштекс, а ну навались! Что скажет наш господин Красавчик?

Все обернулись на, судя по всему, человеческую фигуру, которая сидела, прислонившись спиной к камню. Из-за опутывавших ее многочисленных веревок фигура слегка потеряла свои очертания, но яркая расцветка одежд все равно резала глаз. В этом краю не было места ярким одеждам. Тут носили меха и кожу.

Малыш Вилли подошел к разодетому существу.

— Если пообещаешь не орать, — произнес он, — я вытащу кляп.

Некоторое время существо безумно вращало глазами, но потом согласно закивало заткнутым кляпом ртом.

— Тогда порядок, можешь жрать свой моржовый… кусок, — сказал Малыш Вилли, выдергивая кляп.

— Как вы посмели утащить меня!.. — сразу завизжал менестрель.

— Послушай, — перебил Малыш Вилли. — Будешь вопить, получишь по уху. Кое-кто с радостью окажет тебе эту услугу. Так что веди себя разумно,

— Разумно? После того как вы похитили…

Малыш Вилли воткнул кляп обратно.

— Пустое место и звать никак, — сказал он, глядя прямо в сердитые глаза менестреля. — У тебя даже инструмента нет. Что ты за бард, если у тебя даже инструмента нет? Есть только похожая на горшок деревянная ерундовина.

— Это лютня, — пробурчал Калеб сквозь набитый моржом рот.

— Чиво?

— ЭТА ШТУКА НАЗЫВАЕТСЯ ЛЮТНЕЙ, ХЭМИШ!

— Агась, я тоже иногда блюю.