- Как вы собираетесь дать им лекарство? - спросил фон Биллман.

- Еще не знаю.

- От этого вреда может быть больше, чем пользы, - сказал Драммонд. Нет, не подумайте, что я мизантроп, - добавил он, заметив, что Речел нахмурилась. - Но, в конце концов, мы хотим изучать их в естественной обстановке, насколько это возможно. Предупредив болезнь, как мы узнаем о ее воздействии? Как мы узнаем об их врачевании и колдовских обрядах, о церемонии погребения и прочем? Вам известно, что все они со временем умрут - возможно, не так скоро, но умрут - так какие же доводы вы приведете, если помешаете шаману заниматься больным и сами его вылечите? Наконец, если вам не удастся спасти его, от вас могут потребовать ответа за его смерть.

- Верно, - сказал Грибердсон. - Но если племя вымрет от тифа или какого-то другого заболевания, нам некого будет изучать, язык их тоже будет для нас потерян, и никто не поможет нам поднять корабль на вершину холма. Поэтому я собираюсь пойти на так называемый риск по расчету.

Речел с любопытством поглядела на него и сказала:

- Вновь и вновь я слышу от вас старомодные фразы. Вы их произносите как бы... ну, не знаю. Вы словно в младенчестве к ним привыкли.

- Я много читал, - сказал он. - К тому же у меня привычка употреблять старые добрые фразы.

- Я вас не осуждаю, - сказала она. - Мне нравится их слышать. В общем, ужин готов. Нужен маленький тост. Джон, вы наш шеф, вам и карты в руки.

Грибердсон поднял бокал и сказал:

- За планету, которую мы любим, какой бы она ни была. Они выпили. Речел спросила:

- Что за странный тост, Джон?

- Джон - странный человек, - сказал Драммонд и засмеялся. Грибердсон слегка улыбнулся. Он знал, что от Силверстейна не укрылось повышенное внимание жены к начальнику, но не думал, что это будет действовать ему на нервы, четыре года, которые предстояло провести в обществе друг друга, не пугали его в этом отношении.