— Выше похвал...

Собственно, по части безобразия лицо ее не обнаруживало ничего из ряда вон выходящего. Перехворала в детстве оспой, кожа стала смахивать на поверхность Луны — вот и все. Жаль, разумеется, но было бы хуже, окажись Элен хрупкой, изнеженной особой, для которой жизненно важны и неотъемлемо необходимы персиковые щечки.

А мисс Хармс весьма напоминала уличного мальчишку: эдакий Гаврош — задорный, курносый, большеротый сорвиголова. Если бы не болезнь, Элен выглядела бы привлекательной, а благодаря болезни казалась и привлекательной, и небезопасной. Оспенные шрамы сделали для девушки примерно то же, что шрамы сабельные — для завзятого рубаки-дуэлянта. Придали вид вызывающий и внушительный. В панталонах, рубахе и безрукавке, напоминавшей средневековый камзол, она заставляла думать о минувшем, о светских щеголях, точно так же помеченных оспой, таскавших на боку рапиру и крушивших чужие черепа, точно глиняные горшки.

— Вы, сдается, мчали, словно бешеный. Даже поесть по дороге не потрудились.

— Нынче... виноват, вчера днем я обретался в Южной Дакоте.

— А сюда зачем явились?

— Телефонную трубку снял, — ответил я, — и услыхал печальную повесть об олухе, которому грозила беда...

По дороге я успел придумать относительно приемлемую сказку, прибавив немного подлинной правды.

— Следовало утереть бедняге нос и отправить к маме с папой.

— И где же обитают родители? Я покачал головой:

— Чересчур уж вы много требуете за один сэндвич и стаканчик, мисс Хармс.

Элен упорствовала:

. — Ваши отношения с Майком?

Что именно плел ей Грегори, я не представлял. Пришлось ходить наугад:

— Мы работали вместе.

— Майк уверял, будто служит страховым агентом в Напе, штат Калифорния. А сюда приехал отпуск провести.

— Что ж, у меня завалялась визитная карточка. Она свидетельствует: я — страховой агент из Тринидада, штат Новая Мексика. Коль скоро поверите карточке, вы гораздо глупее, чем я думаю. Коль скоро поверили Майку — вы еще глупее.