Говорила она очень серьезно и, стоя в одной рубашке, порозовевшая, живописно растрепанная, казалась по-настоящему хорошенькой.

— Девочка, — мягко возразил я, — это же крамола чистейшей воды! Красной пропагандой отдает и пахнет коммунистической диктатурой! Большое, свирепое правительство заграбастало себе все, а бедный, маленький частный детектив не имеет права заработать несколько необходимых, вожделенных, честных долларов? Да я сенатору своему пожалуюсь!

Наклонившись и тронув Элен за подбородок, я заставил ее поднять лицо. Легонько чмокнул в губы:

— Увидимся в Брэндоне.

Просто мимолетное, игривое прощание мужчины с девушкой моложе, чем он сам. Насколько именно моложе, умолчу: Элен можно было дать на вид около двадцати пяти.

— Элен, — тихо сказал я. — О, Елена Прекрасная, о несравненная причина Троянской войны...

— Перестань. Зачем насмехаться?

— Ив мыслях не имел. Между прочим, Елена, самое время научиться тщательно замыкать входную дверь. Майк научиться не успел.

Девушка ухмыльнулась не без горечи:

— А чем повредит кислота моей очаровательной физиономии?

— Видишь ли, физиономия у тебя какая ни на есть, а наличествует. Майка же похоронят вовсе безликим. Вздохнув глубоко и сердито, Элен сказала:

— Гостиница “Лосиная Голова”. Домик четырнадцать.

— Помню, — ответил я и вышел вон из комнаты.

Низкие, серые облака, промозглое, угрюмое утро... Устроившись в малютке VW, я включил обогрев и развернул газету, которую украл, пересекая гостиничный вестибюль. Во-первых, надлежало успокоиться и угомониться перед условленным накануне звонком, а во-вторых, никчемную мерзость, именуемую последними новостями, в моем деле доводится изучать — хочешь или не хочешь.