-- Верите или нет, сестра радуги, -- раздался неприятный голос Ракха, обращенный к потрясенным посетителям. -- Ее имя значит "темная", та, чьи крылья затмевают небосвод перед бурей. Она и две ее милые сестрички заморили голодом короля Финея -перехватывали его пищу и гадили в нее. Однако сыны Борея заставили их прекратить это, не так-ли, моя красотка? -- Гарпия не издала ни звука, а Ракх усмехнулся, как усмехнулась бы сама клетка.-- Она сопротивлялась сильнее всех остальных, вместе взятых. Это было все равно, что пытаться связать одним волоском весь ад, но у Мамаши Фортуны хватает сил даже для этого. Порождения ночи -- пред ваши очи. Полли, хочешь крекер?

В толпе раздались сдавленные смешки. Когти гарпии стиснули насест, и дерево скрипнуло.

-- Вам надо быть на свободе, прежде чем она вырвется из клетки, -- сказал волшебник единорогу. -- Она не должна застать вас здесь.

-- Я не осмеливаюсь прикоснуться к железу, -- ответила Она. -- Я могла бы открыть замок рогом, но чтобы дотянуться... Нет, сама я не выберусь из клетки. -- Она дрожала от ужаса перед гарпией, но голос ее был вполне спокоен.

Маг Шмендрик стал на несколько дюймов выше, чем это казалось возможным.

-- Не бойтесь ничего, -- величественно начал он. -Несмотря на мое ремесло у меня чувствительное сердце...

Его прервал приход Ракха и его спутников, уже не хихикавших, как возле мантикора. Волшебник пустился прочь, нашептывая: "Не бойтесь, Шмендрик с вами. Ничего не делайте без меня!" Его голос доносился до единорога так тихо и так одиноко, что Она даже не была уверена, слышала ли Она его или почувствовала слабое прикосновение.

Темнело. Толпа стояла перед ее клеткой, глядя на нее со странной застенчивостью. Ракх сказал: -- Единорог, -- и отступил в сторону. Она слышала, как стучат сердца, замирает дыхание, видела, как слезы наполняют глаза, но никто не произнес ни слова. По печали, растерянности и нежности на их лицах Она поняла -- они узнали ее, и принимала поклонение как должное. Она вспомнила прабабушку охотника и попробовала представить себе, каково это -- быть старым и плакать.