"Нет еще, -- наконец прошептала она, -- не сейчас". Но в голосе ее звучали усталость и сомнение. Она мельком взглянула на единорога, в грязном мраке ее глаза светились желтым светом. "Что ж, еще один день", -- со скрипом вздохнула она и вновь отвернулась.

После ее ухода в "Карнавале" не раздавалось ни звука. Все звери спали, лишь пряла паучиха и ждала гарпия. Ночь раскачивалась все сильнее и сильнее, единорогу казалось, что она вот-вот разорвет небо, чтобы явить еще одну решетку. Где же волшебник?

Спотыкаясь в тени, он спешил, тихо переступая и поджимая ноги, словно кот на обжигающем лапы снегу. Подойдя к ее клетке, он отвесил жизнерадостный поклон и гордо произнес: -- Шмендрик с вами.

В ближней клетке позвякивала тонкая бронза. -- Я думаю, у нас очень мало времени, -- сказала Она. -- Ты действительно можешь меня освободить?

Высокий человек улыбнулся, и даже его тонкие серьезные пальцы повеселели.

-- Я говорил, что ведьма сделала три больших ошибки. Ваше пленение было последней, поимка гарпии -- второй, потому что вы обе реальны, а Мамаша Фортуна властна над вами не более, чем над зимой или летом. Но принимать меня за такого же, как она, шарлатана -- вот ее первая и роковая ошибка. Ведь я тоже реален, я -- Шмендрик Маг, последний из пламенных свами, и я старше, чем кажусь. -- Где другой? -- спросила Она. Шмендрик засучивал рукава.

-- Не беспокойтесь. Я загадал Ракху загадку без ответа. Теперь он и не шевельнется.

Он произнес три угловатых слова и щелкнул пальцами. Клетка исчезла. Она оказалась среди апельсиновых и лимонных деревьев, груш и гранатов, миндаля и акации, под ногами ее была мягкая весенняя земля, а над головой небо. Сердце ее стало легким как облачко, и Она собралась, было, одним прыжком выскочить на волю в тихую ночь. Но желание исчезло, не исполнившись: Она почувствовала, что прутья, невидимые прутья, на месте... Она была чересчур стара, чтобы не знать этого. -- Извините, -где-то в темноте сказал Шмендрик. -- Мне хотелось, чтобы именно это заклинание освободило вас.