Захваченный врасплох искренней самоотверженностью сына, Халдан-3 сменил тон и по-стариковски ворчливо проговорил:

- Если бы ты проводил в лаборатории столько же времени, сколько в картинных галереях, можно было бы сделать какое-нибудь серьезное открытие вместо той бессмысленной теории седиментации, которую вообще можно не принимать в расчет.

Халдан, приняв кроткий вид, поинтересовался:

- Папа, а за тобой была какая-нибудь теория, когда тебе было столько, сколько мне сейчас?

- Ах ты, щенок! - гордость за сына смягчила гнев. - Дай тебе Боже за всю свою жизнь познать в математике хоть десятую долю того, что знаю я! Твой ход!

Халдан взглянул на часы. Времени оставалось в обрез. Нужно было собираться на концерт, поэтому он доставил старику мат в четыре хода.

- Еще разок? - спросил Халдан-3. - Можно на пари.

Пари заключалось на джин с тоником, причем проигравший должен был приготовить этот коктейль и подать его.

- Не стоит, папа. Я не садист. Но коктейль я тебе сделаю.

Это было не просто приглашение выпить, а предложение мира, которое отец охотно принял.

Когда Халдан смешивал джин, отец, собиравший шахматы, произнес:

- Кстати, насчет Файрватера, в субботу в городской Аудитории Грейстоун будет читать лекцию о явлении Файрватера. Пойдешь со мной?

- Звучит заманчиво, - ответил Халдан, выжимая лимон.

Это было действительно интересно. Грейстоун, министр математики, принадлежал к числу тех немногих ученых, которые разбирались в теории Одновременности, положенной в основу принципа действия космических кораблей. Кроме того, он обладал даром доступного изложения.