- Надо бы сходить.

- Это пока только конфиденциальные сведения, но вчера я звонил в Вашингтон и разговаривал с Грейстоуном. Он обещал попытаться захватить с собой второго пилота со "Стикса" или "Харона".

Халдан поставил перед отцом стакан и сказал:

- Если ему удастся выдавить хоть несколько слов из этих угрюмых молчунов, это будет истинным чудом.

- Такое по силам разве чти Грейстоуну.

Выказывая общепринятое пренебрежение к космонавтам, Халдан в глубина души относился к ним с тайным уважением. Участники первых космических экипажей, сформированных более ста лег назад, и дожившие до нынешних времен, были самыми мужественными из мужчин.

По телевидению часто показывали пилотов, приземляющих свои многотонные корабли скорби на земных космодромах - людей мрачных, неразговорчивых и почти бессмертных, поскольку за целое столетие они старились по земному времени всего на несколько месяцев. У Халдана создалось впечатление, что рослые, широкоплечие космонавты, сложенные крепче, чем их тщедушные потомки, с радостью вообще не возвращались бы на Землю, если бы не требовалось обновлять запасы.

- Я с удовольствием схожу на лекцию, - пообещал Халдан, - если, конечно, не возникнет что-нибудь более важное.

- Что может быть важнее лекции Грейстоуна о Файрватере?

- Послушай, папа. - Халдан положил руку на плечо отца. - Если я нужен тебе как переводчик, так и скажи. Но могу тебя заверить: чтобы понять Файрватера, требуется не столько разум, сколько интуиция.

- Тоже мне, учитель нашелся!

Халдан шел на концерт камерной музыки, не особенно надеясь на встречу с Хиликс, и, конечно, не нашел ее там. После посещения незатейливого джаз-сейшн, он отправился в кафе "Сирена", место весьма почитаемое поэтами.

Он застал там кучку студентов с Г-7 на блузах и присоединился к ним. Его собственную блузу скрывал плащ, и в пригашенном свете настольных ламп они приняли его за своего. Кто-то упомянул Браунинга, и тогда Халдан привел всех в благоговейный трепет, процитировав длинный отрывок из "Кольца и Книги".