Кроме того, времена, когда людей-рабочих заменяли на роботов, как известно, давно прошли, а сейчас мы сталкиваемся с обратным процессом: возвращения человека к облагораживающему физическому труду и утилизации всех роботов-рабочих. Я думаю, Михалыч был неким последним киборгом-каменщиком, которому для эксперимента внушили, будто он человек, и даже научили мухлевать в карты, а бригада роботов — это студенты, которые проверяли реакции Михалыча.

— Так-так, очень интересно, — повторил Филипп Карлович. — Значит, вы считаете, что фильм относится к нашему времени? Кто еще думает подобным образом?

В аудитории снова поднялся галдеж. Затем встала хорошенькая блондинка со вздернутым носиком и тонким уверенным голоском заявила:

— Филипп Карлович! Мы посовещались и решили, что всецело поддерживаем мнение Игорька. Этот ответ очень оригинален. И другого решения мы тут не видим.

Лектор вздохнул и встал из-за стола, прошелся вдоль белого экрана.

— Что ж, жаль. Очень жаль. Как это безлико — соглашаться с чужим мнением. А ведь вы учитесь на факультете робототехники, каждый из вас должен уметь мыслить неординарно.

Я должен разочаровать и нашего Игорька, и всех вас. Да, робота можно попытаться вычислить по законам робототехники. Но этого недостаточно, чтобы определить, кто есть кто. Существует нечто важное, сразу и четко отсекающее искусственный интеллект от человеческого. И это нечто — юмор. Да-да, друзья мои, юмор. Вспомните, как Михалыч заменил цементный раствор на, пардон, испражнения какой-то твари с планеты Кирдым. Можно еще допустить, что это воспоминание вписали ему в память.