- Что вскорости пойдет дождь.

- Так и вышло! - воскликнула мисс Мона, оглядываясь на остальных в поисках поддержки. - Ясное синее небо... чудесный погожий день... и все-таки вечером полило как из ведра. Да вы наверняка все помните.

- А что, мистер Хантер... Вел Сатиэс... он тоже предсказатель? осведомился профессор Гриншилдз.

- И весьма могущественный, - отвечал мистер Хиллтоп. - Он фульгуриатор, то есть гадает по молниям и грому, приверженец учения нимфы Вегойи, что открыла людям науку толкования молний. Но, что еще важнее, Вел Сатиэс некогда был мне близким другом.

- А теперь уже не друг? - удивился профессор Тиггз. И снова рябое лицо мистера Хиллтопа озарилось странной усмешкой.

- Вел Сатиэс вскорости обнаружил, что могущество и власть, ему доверенные - сперва его собственным народом, а затем и лучезарным богом, заключают в себе немалую опасность. Великая ответственность неизменно чревата великими искушениями, сами понимаете. И, как в случае многих других в печальной истории мира, искушение одержало верх. Порча разъедала его душу, точно соленая вода - железо, пока сущность его не проржавела насквозь. Он сделался вероломен и лжив, и развлекался тем, что натравливал собратьев-лукумонов друг на друга. Тем самым он нарушил священные обеты, принесенные Вольтумну. Он воображал, будто повсюду вокруг него плетутся интриги и заговоры, подавлял любые попытки противостоять своей воле и между тем становился все богаче. Когда кое-кто из нас пытался образумить деспота, он угрожал причинить вред тем, кто был нам дорог. В ряде случаев, насколько мне известно, одними угрозами он не ограничился.

В это самое время города Этрурии сражались не на жизнь, а на смерть с заносчивыми выскочками, дикарями Румы (вы называете его Римом), вознамерившимися захватить богатства священных земель. В таких обстоятельствах мириться с деяниями Вела Сатиэса возможным не представлялось. Общим постановлением собратьев-лукумонов он был лишен титула главы Этрурии, и на его место избрали меня, лукумона города Цисра.