Я растолкал доктора Стэйда и обратил его внимание на наше опасное положение.
- Черт! - сказал он. - Подождем, пока поплывем. - Он перевернулся на другой бок и снова заснул. Конечно, это же не его машина, да и пловец, он, наверное, сильный. Я - нет.
Всю оставшуюся ночь я пролежал без сна. Поток поднялся почти на фут по стойке переднего шасси; лотом вода начала спадать.
На следующее утро вода бежала по новому руслу в нескольких ярдах от самолета, а утес отступил по крайней мере футов на пятьдесят к востоку. Передняя часть его обрушилась в реку и была снесена. Нижний слой был чистым, сверкающим льдом.
- Это интересно, - сказал доктор. - Там случайно не осталось зайца или куропатки?
Осталось, мы их прикончили. Затем вылезли и зашлепали по грязи. Я принялся за карбюратор. Стэйд изучал хаос, устроенный бурей.
Спустившись к краю реки до нового утеса, он вдруг громко позвал меня. Я никогда не видел, чтобы профессор проявлял столько энтузиазма, разве что когда он честил своих неприятелей - медиков. Пришлось бежать.
Ничего такого восхитительного я сначала не увидел.
- Что это вас так заинтересовало? - поинтересовался я.
- Иди сюда, ирландец тупой, и погляди на человека пятидесяти тысяч лет отроду, а то и постарше! - Стэйд наполовину немец, наполовину шотландец, только это и объясняет его жуткий юмор.
Мне стало тревожно. Я подумал, что это, возможно, жар, но у него не было жара. И действием высоты это не могло быть; поэтому я решил, что это наследственное, когда пробирался к нему.
- Гляди! - сказал он. Его палец указывал через реку на утес.
Я взглянул - и точно. В массивный лед вмерзло человеческое тело. Он был одет в меха и оброс могучей бородой. Человек лежал на боку, подложив руку под голову, словно крепко спал.
Стэйд был в экстазе. Он стоял там, выкатив глаза и таращился на тело. Наконец шумно перевел дыхание.