Напряжение Стэйда влилось и в мою кровь. Громадный доктор старался выглядеть хладнокровным и собранным ученым, однако ему это плохо удавалось. Его глаза сверкали, а могучее тело было каменно-напряженным. Когда он зажигал сигарету, пальцы тряслись, а полуулыбка на губах выглядела примерзшей к ним нервной гримасой.

Я хохотнул.

- А если он оживет, док? - спросил я. - Об этом вы подумали? Вы подумали, что значит для бедного Джимбера проснуться за пятьдесят тысяч лет от всех своих друзей? И что он может сделать с нами?

Вообразить это было забавно, и я захохотал.

- Интересно, что за люди жили в каменном веке? - продолжал я. Мы дали ему медвежье имя, и он внешне его оправдывает. Он выглядит парнем, у которого свои понятия насчет чужаков, что будят людей, не будучи с ними знакомыми - людей, мирно проспавших пятьдесят тысяч лет. Представляешь, что он натворит?

Стэйд пожал плечами. В его глазах загорелся дьявольский огонь.

- Ты что, и вправду уверен, что он оживет, Пат? - прошептал он.

- Ты доктор - тебе и знать.

Он кивнул.

- Теоретически может. Это возможно...

Все прочее я помню довольно смутно. Сначала Стэйд сделал Большому Джиму переливание крови. Донором был я. Потом он сделал ему инъекцию адреналина. Склонившись над обмякшим телом, доктор время от времени взглядывал на меня. В его глазах полыхало пламя. Внезапно он дернулся к своему пациенту, и я услышал его сдавленный вскрик.

Джимбер-Джо открыл рот и зевнул!

Словно все великаны мира дали мне затрещину. Дыхание остановилось, и минуту я ничего не видел. Никогда в жизни я не чувствовал такого груза ответственности. Почему, черт возьми, он не умер пятьдесят тысяч лет назад? Теперь, когда он стал подавать признаки жизни, мы должны были продолжать. Не кончить начатое было бы убийством, и я помню, что смутно подумал: "Нехорошо убивать человека, родившегося так давно...".

Стэйд ввел ему полторы унции вытяжки передней доли гипофиза.