Стэйд. набрал в шприц вытяжку задней доли гипофиза и вкатил ее нашему открытию. В следующую секунду не произошло ничего. Затем человек из каменного века повернулся и попробовал сесть. Стэйд рявкнул на него, и я ощутил, что все больше слабею.
Словно в полусне, я видел, как Стэйд мягко укладывает его обратно, и что-то успокаивающе говорит. Затем он вколол ему порцию половых гормонов и ликующе повел плечами. Он подошел ко мне, со сверкающими глазами, и с этой минуты я уже ничего не помню.
Было темно, когда я пришел в себя. У меня жестоко болела голова, рука ныла, как обожженная, но в общем, я был в порядке. Приступы лихорадки у меня имели свойство исчезать быстро и бесследно. Стэйд сидел у стола в расстегнутом жилете, с бутылкой у локтя.
- Долго я был без сознания? - спросил я.
- Два-три часа.
Он нахмурился.
- Что такое, Пат? Ты что, совсем расклеился?
Я сел - и увидел фигуру на скамье. Значит, это все-таки не дурной сон. Видимо, Стэйд содрал с него грязные шкуры, и сейчас он мирно спал, завернутый в одно из наших одеял. Я подошел к нему и тихонько тронул за плечо - настоящая плоть. Видно было, как поднимается и опускается его грудь, слышалось ровное дыхание. Медленно вернувшись к самодельному креслу, я опять уселся в него, спрятал лицо в ладони и попытался подумать. Наконец я поднял голову и встретил спокойный взгляд Стэйда. Он пожал плечами и кивнул.
Мы сотворили чудо.
Большой Джим оказался отличной особью мужского пола, шесть футов три дюйма и красивая мускулатура. Лицо под бородой оказалось привлекательным, с правильными чертами, хотя челюсть была несколько тяжеловата. Стэйд сказал, что ему лет двадцать с небольшим.
Часа через два гость из прошлого сел и взглянул на нас. Нахмурившись, он быстро огляделся, будто ища оружие.