Казалось, огромный нож рвет над его головой воздух. От этого звука у него заболели уши и заломило в висках. Лес в ужасе замер. Птицы и обезьяны замолкли. Казалось, страх парализовал все живое. В этом звуке была вечная смерть, а может, вечная жизнь, или то и другое вместе.

Замерев, Кимри пытался сквозь листву разглядеть, что там происходит. Но серая пелена скрывала все.

Иногда небо бывало голубым, но редко. Иногда дождь переставал, но и это случалось нечасто. По ночам серая пелена куда-то исчезала, и порой взгляду открывалось сияющее великолепие звезд. Жрецы учили, что звезды это другие миры, что каждая звезда - это огонь, горящий в пустоте, обогревающий иные леса, иные царства, иных людей...

Шум стих. Кимри перевел дыхание. Вскоре и лес стряхнул с себя оцепенение и вернулся к жизни.

Он сел на ствол упавшего дерева и задумался о том, что так занимало его мысли: согласиться на кастрацию и стать жрецом или остаться воином и мужчиной, но навеки отказаться от древнего знания?

Гигантский питон, свернувшийся кольцом в ветвях дерева у него над головой, наверное, думал, что Кимри о нем и не подозревает. Кимри же, хотя и думал о своем, натренированным глазом охотника давно заметил его. И когда тяжелое чешуйчатое тело, готовое задушить в смертельном объятии всякого, кто попадался на его пути, упало ему почти на голову, Кимри успел отскочить. Не притронувшись к копью, он перебил змее позвоночник у самой головы голой пяткой.

Торжествуя, он стоял над бьющимся в конвульсиях бронированным чудовищем, сожалея, что не сможет дотащить его до Ной Лантиса. Эта победа принесла бы ему немало почестей, и не только от женщин.

Но Кимри недолго предавался сожалению. Прежде, чем затих удав, снова возник шум. Но на этот раз он был еще громче. Кимри бросился на землю и зажал ладонями уши, но шум, как сверло, ввинчивался ему в голову, готовый разорвать ее на части. Не в состоянии больше переносить эту пытку, Кимри слабой рукой пытался нащупать копье, чтобы навсегда покончить с этой мукой, как вдруг яростный грохот перешел в обычный рев, напоминающий рев водопада, низвергающегося в ущелье с большой высоты.