— Итак, — сказал наконец Гарри, — с заходом солнца на островах не останется никого?

— Похоже, что так.

— Надо же, как страшно! А ты, Сэмюэл, конечно же, пришел, чтобы забрать меня силой?

— Скорее, уговорить…

— Уговорить? Великий Боже, Сэм, разве за пятьдесят лет ты не изучил меня как следует? Мог бы догадаться. Уж я-то не упущу шанса стать последним человеком Британии… Великой Британии!

Последний человек. Господи. А ведь и правда последний. Как будто колокола звонят, древние колокола Лондона — сквозь столетия доносится их звон сюда, в это нелепое место и нелепое время, где на самом краю великой и вечной земли стоит последний ее обитатель… Последний. Последний.

— Послушай-ка, Сэмюэл, что я тебе скажу, — тихо произнес Гарри. — Здесь, на этой земле, уже вырыта для меня могила. Не могу же я ее оставить!

— Кто опустит тебя туда, старик?

— Я сам лягу в нее. Когда придет час.

— А кто закопает?

— Ветер позаботится об этом…

На глазах Гарри блеснули слезы. Казалось, он сам этому удивился, но, тут же забыв, вскричал в смятении:

— Но почему, Сэм, почему? Зачем мы стоим здесь и занимаемся дурацким прощанием? Почему из портов уходят последние корабли, а в небе — гул последних самолетов? Куда ушли люди? Что случилось, Сэм?

— Все очень просто, — спокойно ответил Уэллис. — Здесь плохая погода. Она и всегда-то была плохой, но раньше говорить об этом было не принято… Ничего нельзя было сделать. А теперь… Теперь Англии конец. Будущее принадлежит…

Они оба одновременно повернули головы к югу.

— …Канарским островам?

— И Самоа.