— Побережью Бразилии?

— Не забудь про Калифорнию!

Оба печально улыбнулись.

— Да, Калифорния. Миллион англичан от Сакраменто до Лос-Анджелеса.

— И еще миллион во Флориде.

— Человек говорит с солнцем. Да, Сэмюэл, да. Кровь говорит одно, а солнце-другое. И в конце концов кровь решается: на юг. Она говорила нам об этом две тысячи лет, а мы ее голос в себе глушили. И вот, наконец, решились. Солнце победило!

Уэллис посмотрел на друга с восхищением.

— Продолжай, Гарри, продолжай! Похоже, мне не придется тебя уговаривать…

— Нет, Сэм, ты ошибаешься. Солнце победило тебя. Меня ему не сломать! Может, я и хотел бы, да не могу. Правда, одному мне здесь будет скучновато… А что, Сэм, если я и тебя уломаю остаться? Помнишь, как когда-то, когда мы были молодыми?

— Замолчи, Гарри! Ты заставляешь меня думать, будто я предаю родину и королеву…

— Ну что ты. Тебе некого предавать, потому что здесь никого не осталось. Хотя кто бы мог подумать тогда, в 1980-х, когда мы были еще мальчишками, что обещания вечного лета разбросают нацию по свету, как пыль?

— Тогда и ты вспомни, Гарри. Всю жизнь мы мерзли. Всю жизнь! Долгие годы мы натягивали на себя свитера и кофты, и никогда у нас не было вдоволь угля, чтобы согреться. Один день в году голубое небо, и дождь, дождь, дождь, а зима приходит в августе… Я больше не могу, Гарри. Я больше не могу!

— И не надо. Наш народ достаточно настрадался. Люди заслужили Ямайку, Порт-о-Пренс и Пасадену. Дай мне руку, дружище! Пожми мою, да покрепче. История этого не забудет! А когда будешь там, на Сицилии, в Сиднее, в Калифорнии — расскажи об этом репортерам. Пусть напишут! И в исторических книгах пусть расскажут о нас… Мы это заслужили, Сэм!

Слезы на глазах. Не снег — настоящие слезы.

— Гарри…

— Да, Сэм?

— Ты проводишь меня до вертолета?

— Нет, Сэм. Я боюсь. Боюсь, что мысль о солнце в этот холодный вечер сломит меня, и я улечу с тобой.