Вадим перевернулся на спину, заложил руки за голову. Думая, он машинально отслеживал звуки на шоссе. Но пока того гудения мотора, которое он безошибочно отделял от других шумов, не было...   

Да, он был один. Быть может совсем один - последний красноармеец на всей дороге от Бреста до Москвы. Что же произошло с той армией, в которой он когда-то служил, из которой ушёл в запас, в силу которой верил? Почему она исчезла, растаяла, не раздавила эту крысиную орду? В чём причины катастрофы? Может быть, всё-таки был прав Сталин, утверждавший, что шпионы, притаившиеся враги и предатели - повсюду? Вадим вздохнул, покосился на блестящие бока аккуратно уложенных в травяное гнездо бутылок. О том, что он несколько раз выходил к шоссе, никто, конечно, не знал. Довериться никому было нельзя. Сразу после начала нашествия вылезла на поверхность вся эта сволочь с бело-сине-красными повязками, значками, кокардами. Полицаи, доносчики, старосты бургомистры-губернаторы, твари, продажные суки... Школу, где учительствовал Вадим, закрыли. Заявили, что до 1932 года это здание было церковным, а теперь возвращается законным хозяевам. "Русским будет достаточно водки и церкви..." Выброшенные на улицу парты изрубили на дрова. Объявился отец Феодосий с самоварной рожей и бородищей, в бывшем спортзале начались службы с колокольным битьём.   

Вадим насторожился, проворно перекатился на левый бок. Отдалённое нытье чужого иностранного мотора ни с чем спутать было невозможно. Он взял бутылку, глубоко вздохнул и почувствовал, как напрягается тело.