Багнель наклонил голову и некоторое время молчал. Потом он заговорил снова:

- Я уверен, про тебя говорили ужасные вещи. После того, что ты сделала с той базой... Но они тебя не знают. Спасибо, Марика.

- Я не забываю своих друзей. Как и врагов. Сестрам приказано проследить, чтобы ты был готов к путешествию. У меня тут осталось еще несколько дел. Надеюсь, ты не будешь возражать, если тебе завяжут глаза.

- Ничего другого я и не ожидал, - улыбнулся Багнель. - Эта секретная фабрика слишком дорога для тебя. Ты не можешь поступить иначе.

Марика пожала плечами.

- Темные корабли слишком много значат для всех силт, и мы никому не можем позволить контролировать их производство. Если бы не эта фабрика, после битв в Понате и гибели Макше и Телле-Рея у Рейгг остался бы только один темный корабль - мой. Ладно, иди собирайся, а я сейчас вернусь. Мы еще полетаем вместе, как в прежние времена.

Едва они успели отойти так, чтобы Багнель не слышал, как Барлог заметила:

- Ты говорила Грауэл, что больше не интересуешься судьбой Каблина.

- Ничего подобного я не говорила. Помогать Каблину я больше не стану, однако он все еще мой брат, и в детские годы у меня не было друга ближе. Тех дней не вернуть, но их и не выбросить.

Охотницы переглянулись. Марика без труда догадывалась об их мыслях.

Они считают, что никогда не поймут ее. Что в ее душе сентиментальность уживается с холодным яростным честолюбием - нелепое сочетание, приводящее к приступам типично мужской слабости.

И им действительно не понять. Да, они носят ливреи вокторов Рейгг, достигли высокого ранга и знакомы с чудесами технологии Юга. Но в душе эти вокторы навсегда останутся первобытными понатскими охотницами с присущим неолиту черно-белым восприятием. По большей части Грауэл и Барлог даже и не пытались привести свои убеждения в соответствие с тем, что им приходилось видеть. Они исполняли приказы - часто с угрюмым недовольством - и старались держаться в стороне от окружавших их изнеженных декадентов.