- Ни один кристалл не стоит того, чтобы... - Стоит, Утес, поверь - еще как стоит. Дотащи Скорпион его сюда - один волхв-ученик заменил бы две трети всей нашей обороны. Силу не стоит недооценивать. - Ворон, Сила - в человеке, а не в хреновинах из невесть какого прошлого, - поморщился князь. - Подписываюсь под этими словами. Сила - в человеке. Кристалл это простой (ну хорошо, не очень простой) инструмент, вроде твоей любимой булавы. Ты же не считаешь, что сила бойца - в его оружии? Утес что-то проворчал, но возражать не стал. Еще бы. Кем-кем, а дураком князь не был. Уже покидая Цитадель, я мимоходом заметил столпившихся стражей, среди которых выделялась белая шевелюра Великанши, и посочувствовал им: вскоре князь прикажет отправляться на такие дела, откуда вернутся очень немногие. Остается лишь надеяться, что эти жертвы не окажутся бессмысленными. Меня называли жестким и безжалостным, и были правы. Но бессмысленные расходы я ненавижу, а обучение новых бойцов обойдется очень и очень недешево. Не в средствах дело, во времени. А его-то и нет. Выбранная мною тропа была сравнительно безопасной, однако избежать столкновения не удалось: пара Измененных каким-то чудом выскользнула из Рощи, обойдя посты, и направилась ко мне. Грубые пародии на человека: чуть больше сажени что в длину, что в ширину на ноги они встают крайне редко, предпочитая передвижение ползком или на четвереньках, - безволосые, донельзя грязные и носящие какие-то лохмотья, заменявшие одежду. Опасны даже в одиночку, потому что вдвое-втрое превосходят человека по силе (ну, кроме разве что таких, как Великанша, Людоед или Беркут); вдобавок, что особенно удручает, иногда обладают странными, дикими способностями, напоминающими сокрытое искусство Братства... Я отступил к стене, уголком глаза приметив щель, в которую сам мог втиснуться с трудом. Если эти Измененные из простых, "амбалы" - справиться несложно, в случае чего можно просто удрать. Но если "дикие", дело дрянь. Надежда не оправдалась: разинув усеянную черными клыками пасть, Измененный заревел - и стена рухнула, а я остался в сознании лишь потому, что оглох еще до того (в свое время я уцелел именно благодаря этому таланту - становиться глухим, когда надо).