Подводная лодка, вцепившаяся в причал толстенными обледенелыми тросами, была похожа на спящее морское чудище. Нет, не на спящее – на умирающее под слоем изморози и снега, оставленного обрушившимся на флот и на всю страну новым ледниковым периодом. Эта лодка – хотя вряд ли правильно называть «лодкой» огромный корабль, не уступающий по своим размерам линкорам Второй мировой, – была уникальной и даже удостоилась быть занесённой в книгу рекордов Гиннеса как самый большой подводный корабль из всех, что сошли с верфей всех стран мира за без малого сто лет подводного судостроения.

Подводный дредноут был примечателен не только своими габаритами, но и очень оригинальной конструкцией – корабль представлял собой катамаран, собранный из модулей. Внутри легкого корпуса, одетого в противогидроакустическое покрытие, размещались пять обитаемых прочных корпусов, выполненных из титана. Два главных корпуса располагались параллельно друг другу – симметрично относительно диаметральной плоскости, – а между ними, перед сдвинутой в корму рубкой, тянулись в два ряда двадцать ракетных шахт для межконтинентальных баллистических ракет. Исполинские размеры «акул» (или «тайфунов», как называли эти субмарины по натовской классификации) и экзотичность конструкции не были прихотью проектировщиков или результатом творческих изысканий – корабли строили специально под новые твердотопливные ракеты.

Трехступенчатая «Р-39», оснащенная десятью разделяющимися головными частями индивидуального наведения, получилась циклопической – при высоте шестнадцать метров и диаметре два с половиной метра она весила девяносто тонн. С самого начала работ над ней было ясно, что для размещения стартового комплекса в составе двадцати единиц не годятся не только любые разумные модификации уже имевшихся конструкций ракетных подводных крейсеров стратегического назначения (типа «мурена» или «кальмар»), но и традиционные схемы компоновки атомных ракетоносцев – новая ракета была слишком велика. Но по ту сторону Атлантики уже сходили со стапелей новенькие «огайо» – носители «трайдентов», сменивших «поларисы», – и надо было дать им достойный ответ.