Вдобавок ко всему, командование, привычно не обращавшее внимания на тыловую инфраструктуру, потребовало уменьшения надводной осадки «акул», чтобы гиганты могли походить к старым причалам. Американцы для своих «огайо» строили новые базы, а мы решили этим не заниматься. Из пятидесяти тысяч тонн подводного водоизмещения «акулы» ровно половину составляла балластная вода, из-за чего лодку с горьким сарказмом окрестили «водовозом».

И всё-таки ответ был дан: 12 декабря 1981 года головной «тайфун» вошёл в состав Северного флота. В корпус корабля были упакованы две тысячи Хиросим, не считая другого оружия: торпед, ракето-торпед, мин и даже зенитных комплексов «игла». Этот тяжёлый подводный крейсер мог проломить из-под воды двухсполовинойметровый лёд, всплыть в сердце Арктики и выплюнуть залпом все свои ракеты – туда, куда нужно, и раньше, чем его смогут остановить. Уникальная ядерная энергетическая установка мощностью в 100 тысяч лошадиных сил обеспечивала стосемидесятиметровому колоссу подводную скорость хода до двадцати семи узлов, система шумоподавления сделала его самым «неслышимым» из всех ранее созданных советских атомных подводных ракетоносцев, а обилие новых систем управления, навигации и жизнеобеспечения сделали корабль прекрасно управляемым и очень живучим.

И впервые в истории советского подводного флота на «тайфунах» было уделено большое внимание условиям жизни и быта для ста пятидесяти членов экипажа, которые и не снились не только спавшим в обнимку с торпедами матросам дизельных «фокстротов», но и морякам атомных лодок. На «акулах» имелись офицерские каюты, маломестные кубрики для матросов, спортзал, сауна, зимний сад и даже плавательный бассейн – невиданная роскошь для боевого корабля, тем более подводного.

А теперь этот корабль, последний из шести «тайфунов», ещё числившийся «условно-боеготовым», стоял у причала и медленно умирал под заунывный вой полярной пурги. Он всё ещё надеялся на чудо, и люди, обитавшие в его чреве, тоже надеялись – правда, с каждым днём все меньше и меньше…